Сентябрь 1999 года. Гора Юца.
Позади остались все соревнования с обилием увлеченной летаюшей братвы, включающей фанатов параплавания, как именитых, известных в стране и прочем мире, так и неизвестных пока широкой публике, но, в любом случае, людей увлеченных и повернутых на страсти к небу, удовлетворяющих эту самую страсть в особо извращенной форме - в виде полетов на кусочке шуршащей материи.
Теперь на горе пустынно и непривычно тихо после обилия соревновательных маршрутов, предстартовых брифингов, накала страстей и шумных вечерних посиделок возле костров за бутылочкой пива, - основные массы пилотов разъехались по местам постоянной дислокации и для них полеты продолжаются в других местах, а о чудных, незабываемых днях, проведенных на Юце будут напоминать фотографии, сладкие воспоминания, да итоговые таблицы. И будет сниться в розовых снах милая сердцу строгая гора в виде огромного спящего слона и дальние отроги Главного Кавказского хребта, покрытые белым покрывалом облаков, и каждый будет ждать того времени, когда будет ему дано судьбой вновь отправиться в необычный ежегодный хадж в эту расчудесную на всем белом свете Мекку – маленький кокосовый рай для преданных небесам людей...
Теперь на горе лишь несколько приезжих и местных пилотов, для которых сезон еще продолжается, и, как и на морях, его вполне можно назвать бархатным: погода отличная, нет изнуряющей летней жары, а летные условия вполне приличные.
Я расположился на вершине горы, разложив купол и застегнувшись в подвеске, лежу и лениво наблюдаю за тем, как инструктор запускает чайников на учебных куполах. Ребята стараются вовсю и потеют не за страх, а за совесть, для них этот первый полет запомнится на всю оставшуюся жизнь, и, если кому из них и не суждено будет после этого первого раза заболеть болезнью с редким диагнозом– парамания, все равно незабываемые минуты восторга отрыва от земли и свободного полета (или свободного падения ), останутся в памяти навсегда.
Вот один из них, с энного раза стартовал с помощью двоих инструкторов, и, воспарив над обыденностью, полетел в направлении лужи на поле под горой.
Но не просто полетел сверху вниз, а именно воспарил, потому что в 100 метрах от склона его начало прилично поднимать в довольно широком потоке. Это есть знак для меня– пора стартовать. И вот я в воздухе, делаю пару галсов вдоль склона, меня поднимает выше вершины метров на 20, начинаю спиралить и через 2-3 минуты я выше горы уже на 200 метров.
Ухожу в сторону лагеря и пытаюсь поймать свой шанс.
И не напрасно. Сразу цепляю широкий термик со скоростью подъема около метра в секунду, закладываю спираль. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, уверенно набираю высоту, смещаясь с потоком левее горы вдоль поля аэродрома. Поток движется по ветру и я дрейфую с ним, не прекращая спиралить, и вот я уже над поселком, и вернуться к горе уже не смогу, да и нет никакого желания возвращаться, я уже на маршруте и где мне суждено приземлиться, на окраине ли одноименного с горой поселка, или за десятки километров отсюда, в другом крае, республике, где это будет - пока не известно никому.
Сверху надо мною внезапно появляется маленькое белое облачко, это мой поток достиг слоя инверсии, теперь он окреп, моя вертикальная скорость достигает +3 м/с.
И начинается замечательный и незабываемый по красоте полет. Теперь я уже на 1100 метров от поверхности, облако уже совсем рядом - рукой подать, до горы, откуда я стартовал– больше километра, а я вращаюсь в медленной спирали, повиснув на левом боку в своей подвеске, наблюдаю закручивающуюся внизу местность, приближающееся сверху облако– конечную точку моего потока, потока, которого я оседлал, как дикого необъезженного коня из американских прерий, одного из миллионов невидимых столбов или пузырей теплого воздуха, работающих сегодня в данной местности, который доставит наверх своего наездника, счастливца, сумевшего вслепую найти и заставить его работать на себя. Сегодня этим счастливцем являюсь я.
Нравы у термиков бывают разные: некоторые ведут себя как норовистые лошади, не привыкшие к седлу. Они неистово брыкаются, пытаясь сбросить седока в пучину нисходящих струй, иные же, огромные, важные и спокойные великаны, лениво взбираясь ввысь, в крайнем случае медленно повернут голову, чтобы посмотреть, какая букашка прилепилась, и так же лениво отворачиваются, пробасив :”Ладно, разрешаю”, и далее продолжают свой неспешный путь наверх. Никто не знает, где он встретит свой поток, как никто не предполагает, где суждено его покинуть. И сколько таких трудяг мне предстоит сегодня встретить, подружиться с ними на время, и, доехав с ними куда– то, оставить, сказав на прощание спасибо, я не знаю.
Подойдя вплотную под основание облака, встречаю умеренную турбулентность, купол начинает трясти, чувствую себя не очень комфортно и выхожу из потока. Кручусь в нулях и вдруг замечаю, как красиво вокруг– горизонт раздвинут на немерянное расстояние, сквозь легкую дымку видны ближние и дальние города, на горизонте ниже слоя инверсии серая дымка из пыли и частиц, поднятых вверх потоками, но выше инверсии– неземная красота: небо, необычайно синего, холодно–космического цвета, такого цвета небо я видел зимиой в высоких горах и, где-то над горизонтом, выше кромки облаков поднимаются вершины Главного Кавказского хребта. Восхитительное зрелище, которого я прежде не видел и в чудесных снах !
ТОЛЬКО РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ТАКОЕ, СТОИТ НАУЧИТЬСЯ ЛЕТАТЬ!
Делаю несколько снимков и, пожалев о том, что не взял с собой камеру, благодарю Бога за счастье видеть такую красоту - дело рук Его.
А мой полет продолжается на высоте 1200 метров над землей в восточном направлении, и я плыву в небесах и пою. Мой вариометр неистово воет, показывая снижение– я прохожу зону нисходящих потоков и меня опускает гораздо быстрее, чем поднимало. Увы, таковы реальности полета, они такие же как и сама жизнь, что есть в ней хорошего- то кратковременно, аморально, либо ведет к ожирению, а серая череда будней намного протяженнее праздников души. Хотя, возможно, я и не прав, и от самого человека зависит, праздник на душе его или серая скука.
Проходя зону нисходящих потоков, ложусь в подвеске, выжимаю акселератор и смотрю вверх на распростертый надо мной купол– мой надежный Мистер-Х, произведение украинской фирмы “АЭРОС”. Купол слегка покачивается, ветер свистит в стропах, прибор молчит и лишь иногда завывает, показывая более сильное снижение. Но я спокоен и приближаюсь к моему дежурному термику, который живет в районе фермы с озерцом. С ним мы уже знакомы, и он дважды выручал меня в этом месте. Не ошибаюсь я и в этот раз: сначала прибор резче завывает, потом прекращает шуметь, купол при этом движется сначала резко вниз, потом, словно на высокой волне взмывает, замирая и прибор показывает плюсы. Это одно из правил поиска потоков - идти в сторону наибольшей турбулентности, рядом с сильными нисходящими соседствуют чудные восходящие потоки...
Раздается долгожданный писк- признак подъема, начинаю в спирали обработку потока .
Обычные, стандартные действия, и та же обычная радость, которая охватывает все существо, когда найденный поток усиливается и плавно переходит от +1 к +2, потом к +3, +4 м/с.
Нахожу область наибольшего подъема, цепляюсь крылом и вверх...
Снова вижу над собой маленькое, полупрозрачное облачко, похожее на пушистого, белого барашка, который, так же как и множество его собратьев, стремительно, словно от выстрела, появляясь на безоблачном доселе небе, растет, питаясь оторванным от поверхности теплым воздухом, и также быстро исчезает, распадаясь на седые космы и растворяясь в бесконечной голубизне неба, чтобы появится вновь в других местах нашей планеты, вырасти и пролиться где-то обильным дождем и дать жизнь растениям, животным и нам– людям.
Набрав высоту, выхожу из потока и продолжаю полет в направлении Кисловодска. И снова из холодной и сырой подоблачной дымки постепенно опускаюсь до более теплых нижних слоев. И опять встречаю поток, теплый и резвый, с которым забираюсь ввысь. Вдруг в поле зрения замечаю какое- то постороннее движение: справа- налево мимо меня на огромной скорости проносятся орлы, причем их движение направлено к одной точке. Поворачиваю голову и вижу: метрах в трехстах от меня, в мощном потоке кружатся несколько десятков орлов - зрелище настолько захватывающее, что кажется это не птицы, а столб комаров на берегу реки тихим летним вечером, от большого их количества создается впечатление хаотического, беспорядочного движения, хотя каждая птица описывает правильные спирали. И весь этот орлиный столб стремительно поднимается вверх, а со всех сторон к нему спешат все новые и новые птицы, чтобы присоединиться к этому бешеному хороводу в небесах на километровой высоте.
Это – молодые орлы осваивают уроки парения, наверно где-то здесь родилась когда- то песня про орлят, что учатся летать...
Где-то далеко в голове возникает мысль присоединиться к этим танцующим товарищам - ядро, в котором они спиралят, намного мощнее моего, но вовремя себя останавливаю, я и так иду с набором +4, а соваться в такую впечатляющую ораву- самоубийство, неизвестно как себя поведут в данной ситуации хозяева здешних воздушных рубежей.
Мне уже неоднократно приходилось летать в одном потоке с этими серьезными парнями - часто мы, увидев кружащих орлов, бросаемся к ним и находим подъем, так и они, зачастую, присоединяются к набирающим высоту парапланам, и тогда люди и птицы вместе описывают великолепные спирали в небе. Мои московские коллеги рассказывали случай, как при буксировке параплана на лебедке, когда длинный трос с одной стороны прикреплен к парапланеристу, а другой конец при этом наматывается на барабан, чем обеспечивается затяжка на несколько сотен метров, летавший неподалеку орел, не заметив тонкого троса, несколько раз пристраивался к пилоту, и, каждый раз, не обнаружив подъема там, где рассчитывал, удивленно чесал затылок: “ Не понял”, и снова бросался в предполагаемый поток.
Орлы - красивейшие птицы, особенно в полете. В последние годы в районе Кавминвод в связи с войной в Чечне, появились огромных размеров черноголовые грифы, с размахом крыльев до 2,5 метров. И когда видишь в нескольких метрах от себя такого исполина с ужасно гордым и презрительным взглядом и широко расправленными крыльями, перья на законцовках которых вибрируют от набегающего потока, становится как-то не по себе: кто знает, что на уме у этого местного парня, вид его уж очень серьезен...
В нашей стране нет статистики о нападениях в воздухе на парапланеристов, хотя слыхал, что где-то такие случаи были. Кажется в таких атаках участвовали кондоры, но они у нас, к счастью, не водятся.
В небе люди и птицы - часто партнеры, но никак не друзья. Для орлов полеты - это жизнь, они для этого родились, и другого способа существования не знают. Для многих из нас это тоже жизнь, но мы родились для существования на поверхности, и подавляющая масса человечества так никогда и не испытает чувство свободного полета и открытой бездны под ногами, и уйдет в вечность с уверенностью в том, что навозная куча, в который мы копошимся - это самое лучшее место, лишь бы было тепло и уютно, достаточно еды и прочих маленьких человеческих радостей. А те отморозки, которые лезут в горы, предпринимают небезопасные путешествия, опускаются под воду и т.д.- шизики, которым не дорога жизнь. Но как раз таким повернутым быстрее открывается такая прелесть мира, увидеть которую не всякому дано...
Вдоволь налюбовавшись отчаянным орлиным хороводом и до конца выбрав свой поток, выхожу и лечу дальше в направлении Кисловодска. Вновь снижение, но это особо не волнует, потому что внизу хорошо прогреваемые солнцем, травянистые склоны хребта, дающие хорошую термичность.
Очередной поток вновь несет меня наверх.
Так и лечу вдоль хребта, изрезанного глубокими каньонами, к Кисловодску. Сверху этот хребет кажется чуть выпуклым рельефом, почти плоским, хотя проезжая этой дорогой внизу, я видел огромную стену. Сейчас он мне напоминает мятую, складчатую простыню.
По другую сторону долины реки Подкумок, где я лечу – начало хребта Боргустан, который в отличие от этого, покрыт лесом, но также изрядно изрезан каньонами. А между ними – кусочек долины реки, точнее горной речушки, нитки железной и автодороги, какие –то поселки. А чуть вдали – Кисловодск.
Завороженный чудным видом, достаю фотокамеру, делаю снимок, сразу начинает работать смотка пленки. Это значит, что данный снимок был последним, и на сегодня больше фотографий не будет. Значит то, что я увижу сегодня дальше, останется только в моей памяти, и не дано потомкам увидеть это на фотографиях – застывших свидетельствах событий короткой человеческой жизни.
В голове мысли текут в традиционном русле, когда не поставлена цель и конечная точка маршрута, а ты летишь ради самого полета - куда дальше? Месяц назад я уже летал этим маршрутом в Карачаево – Черкесию, но хорошо помню о трудностях обратной дороги на Юцу. А добираться придется туда, потому что на горе осталась машина и ждет друг-Валерка, который сам на ней в Ессентуки не уедет. Так что придется пожертвовать дальним улетом и возможным моим личным рекордом, и тянуть поближе к горе. Конечно, в идеале было бы вернуться на гору, но пробиться вряд ли удастся, так как ветер прилично усилился, дым от костров внизу уже стелется по земле.
Решаю пробиваться ближе к Ессентукам, где смогу бросить купол в гостинице, и быстро добраться до горы.
Ветер – встречный, пробиваюсь с большим трудом, высота быстро падает, снова хватаю поток, спираля, набираю, при этом меня сносит от цели. Приходится ходить галсами. Город сравнительно недалеко, километрах в 10, его хорошо видно, но через полчаса убеждаюсь, что до него не пробьюсь. Высота – метров 900, нахожусь в районе Верхнеподкумского, если сяду здесь, то добраться до города будет наверняка туго- больших дорог здесь нет, на попутки вряд ли стоит рассчитывать, поэтому принимаю решение двигаться севернее, до дороги Ессентуки – Боргустанская.
Пошло движение, перепрыгивая от потока к потоку, прохожу на север километров 8. Перед поселком Ясная Поляна, теряю высоту до 150 метров, почти конец, уже вижу задранные вверх головы местной детворы и слышу их радостные крики, но ловлю поток и затем неплохо набираю. Ухожу дальше на север и снова встречаю нисходящие. Прибор гудит, я снижаюсь, а до дороги еще лететь и лететь, перед ней – высоковольтная линия, перспектива попасть на ее серьезные провода никак не улыбается, но, слава Богу, перетягиваю через нее, высоты снова 150 метров, можно садиться у дороги.
Замечаю стадо баранов, которое движется воль дороги в сторону города, отлично, думаю, будет с кем поговорить по дороге, если сразу не поймаю попутку.
Начинаю заходить на посадку, делаю круг над стадом. Овцы, увидев снижающийся в спирали параплан, сначала останавливаются в оцепенении, глядя вверх, а затем начинают разбегаться в разные стороны, как тараканы, вытряхнутые из старой коробки. Пастух с собакой пытаются отогнать их от дороги и собрать в кучу, но напрасно. Овцы, как видно, приняли меня за огромного орла, высматривающего добычу и не желают сегодня быть ничьим обедом. Пастух смотрит вверх и свирепо машет мне палкой, при этом орет что - то не слишком вежливое.
Рассчитывать на радушный прием не приходится, нужно сматываться. От дороги идут неплохие узкие потоки и я, зацепившись за первый попавшийся, с набором начинаю уходить. Дрейфую с ним по ветру подальше от негостеприимных местных пастухов с их неправильными овцами.
Потоки встречаются с завидной периодичностью, через каждые 500 – 600 метров, и я плыву в мягком предвечернем небе на восток.
Я плыву и думаю о том, что нет смысла пробиваться к Ессентукам и спешить на гору, возможно, сегодняшний полет – последний в этом сезоне, ведь скоро уезжать, и я не увижу этих краев до следующего года, не буду больше парить с орлами в небесах Кавказа. Поэтому лечу к Боргустанской, где я раньше не был.
И снова радостные трели подъемов и недовольное пение спусков, снова я, подобно грибнику, по едва заметным приметам отыскивающему в густой листве дары лесов, ловлю невидимые глазу, но вполне реально ощущаемые прикосновением, термические потоки, лечу и лечу вдоль дороги, а подо мною плывет серая лента, с отблесками опускающегося после дневной работы светила, бескрайние поля, перечеркнутые линиями лесополос и дорог, и безбрежный горизонт. А надо мною прекрасное сине – серое небо с розоватыми гроздьями облаков и далеким росчерком инверсионного следа высоколетящего самолета.
Вот показалась станица Боргустанская. Отчетливо вижу строения, перестаю крутить потоки и лечу со снижением на намеченное издали поле справа от дороги. Захожу на него, лечу какое –то время, затем разворачиваюсь против ветра, и, делая винговеры, стремительно снижаюсь. От поля веет теплом и домашним спокойствием. Земля приближается, вот до нее остается 5 метров, 3,...2,...1, торможу купол и ноги мягко касаются скошенной травы. Резко разворачиваюсь и кладу купол. Все. Ноги не слушаются, только теперь замечаю, что они основательно промерзли, во всем теле чувствуется легкая дрожь, и немного пошатывает.
Я на земле. Радостное ликование охватывает меня, и, как всякий раз после маршрутов, борьбы за потоки и метры, чувствуется приятная радость – ты жив, ты сделал еще один шаг к познанию гармонии мироздания и еще раз увидел красоты Божьего мира.
И пусть впереди нелегкий и долгий путь возвращения на гору, пусть предстоит еще потопать с тяжелым рюкзаком по пыльным дорогам, голосуя проезжающим автомобилям, и один из них подберет тебя, и ты будешь трястись в кузове Уазика до Ессентуков, а потом , бросив купол в гостинице, ехать на электричке в Пятигорск, а оттуда на автобусе в поселок Юца, и будешь забираться на гору уже в полной темноте, пусть замерзший и голодный Валерка будет бурчать и говорить, что все!, больше никогда!, пусть на твоем Фиате накрылся несколько дней назад генератор и полностью сел аккумулятор, и заведя его с толчка, (дизель), вы будете ехать в больше 20 км без света, в темноте, ориентируясь только по линиям дорожной разметки, - все это уже мелочи жизни.
Все равно, этот день, этот полет, останутся в памяти как светлый миг неземной жизни, неповторимого блаженства, радости и счастья, которые только может иметь человек в бесконечном Божьем мире...