Едва самолет выныривает из облаков и вашему взору открываются лунные пейзажи Ливанского хребта, а дальще - синь Средиземного моря, вас охватывает предчувствия чего то необыкновенного, ведь направляетесь прямиком к истокам цивилизации. Лишь несколько минут спустя слева за иллюминатором проплывет утыканый небоскребами Бейрута полуостров, с песчаными пляжами и Сциллой и Харибдой побережья - скалами Рауше, затем короткий пробег по бетонке и вы выходите во влажную духоту Ливанской столицы.
Бейрут - это слоеный пирог истории. Древней истории финикийского народа - старейшей торговой и пиратской нации, чью землю топтали полчища Ассура, солдаты Рима, железные кони крестоносцев, янычары османов, легионеры пятой республики. На этой земле, еще совсем недавно, лилась кровь и полыхал пожар гражданской войны. Следы тех недавних боев хранят избитые пулями и осколками стены домов преимущественно мусульманских кварталов.
А рядом новый Бейру т- из стекла и бетона, устремленный ввысь небоскребами банков, количество которых здесь гораздо больше чем в Швейцарии, ведь Ливан – нефтяные ворота и денежный мешок Ближнего Востока. Это - древние церкви раннего христианства и мечети чуть более позднего ислама, римские термы и руины финикийской столицы, красивые, гордые женщины и знаменитые ливанские кедры, из которых некогда был выстроен храм Соломона и сам Иерусалим, но которых осталось так мало, что кроме красной книги, кедр запечатлен еще и на национальном флаге.
Но Ливан - это не только Бейрут, в котором живет почти половина из 4 миллионного населения, - это прежде всего горы, занимающие большую часть территории страны. С севера на юг страну пересекают хребты Ливан и Антиливан, между которыми лежит, чудной красоты, долина Бекаа, о существовании которой прежде мы слышали лишь по военным сводкам недавнего прошлого.
Мы решили сделать пеший маршрут вдоль Ливанского хребта. Зоя - наш главный гид, журналист из Бейрута - Фидель и его подруга Майя, двое сестер-француженок, ливанского происходения, и я. Начальным пунктом нашего путешествия был район Аккар. Здесь, в местечке Карм Шбатт, на полуторакилометровой высоте в небольшой сосновой роще, мы разбили наш первый ночлег. Палатки ставили уже в темноте на мягкую перину из сосновых иголок, что совсем не было лишним на поверхности, полной острых камней. Потом ужинали и пили чудесные ливанские вина с виноградников Факры, имеющих замечательный букет и вкус. Вина здесь не хуже французских, сухой и жаркий климат, обилие солнца и трудолюбие жителей, дают все, что необходимо винограду для того, чтобы превратиться в столь божественный напиток.
Ливанская кухня, по мнению самих ливанцев, и не только их, - лучшая в мире, я сам готов подписаться под этим утверждением. Оливки, которые мы почти всегда привыкли видеть консервированными в жестянках, здесь имеют совершенно иной вкус, тонкий аромат. Будь моя воля, я бы питался ими утром, в обед и вечером. Разнообразные соления - перец, стручковая фасоль, редис и многое многое другое. Ливанский двухслойный хлеб - «как» с начинкой изо всякой вкуснятины, лепешки с сыром и специями – маньуши, сыр лебни, это лишь некоторые из всего многообразия названия ливанской еды. Ну и разумеется фалафель, самое традиционное ливанское блюдо из завернутых в лепешку фасолевых котлет, солений и чего-то еще. Попробовав его в одной из кафе в Джунии, через час после моего прилета в Ливан, я питался исключительно им всю первую неделю моего пребывания. Надо сказать, что по истечении недели фалафель несколько приелся, но раз в несколько дней съесть такую вкусняшку – небывалое удовольствие.
Ливанцы настолько любят сам процесс еды, что можно подумать, большую часть жизни проводят за столом. Вечерами, практически все кафешки и ресторанчики во всех городах и весях заполнены до отказа, Найти возле них места для парковки, а, тем более, свободный столик – очень трудно.
А фрукты, такого обилия и главное, такого вкуса не найти нигде, только в Средиземноморье. Здесь растет практически все - от ананавов и бананов на побережье, до яблок и винограда - в горах. Хотя выше 3000 – не растет ничего кроме ежовых, колючих кустов. Мы все знаем, что такое финики, здесь с середины лета и до зимы их едят свежими - они не такие сладкие, как сущеные, но очень ароматные. Или кактусы. Все мы знаем, что кактусы цветут, раз в несколько лет. Но в Ливане я впервые увидел, что кактусы имеют съедобные плоды. Обыкновенная опунция, которую часто встретишь в горшке на окне, здесь имеет вид дерева трехметровой высоты и оранжевого цвета плоды, по вкусу и форме напоминающие киви, но намного слаще и ароматнее. Плодоносить такое дерево начинает только через 15 лет. Огромные плантации кактусов встречаются на севере, в районе Триполи. С кактусами связано несколько историй, смешных и не очень. Как - то в бейрутском супермаркете мы с Зоей решили взять кактусов. Она их прежде никогда не покупала. Кожа, покрывающая плод, довольно шершавая, нужно было ее счистить ножом. Зоя сделала это довольно быстро. Но, после процедуры, ее ладони и пальцы были сплошь утыканы микроскопическими шипами, едва заметными на глаз, которые вызывали страшный зуд и боль.
Понадобилось длительное время и лупа, чтобы удалить иглы. Узнав об истории, знакомая сказала что нужно было просто одеть перчатки и потереть плоды щеткой для посуды. А товарищ Фидель рассказал грустную историю о кактусовом саде. Когда то давно, когда Фидель был еще ребенком, и их семья жила на юге страны, его дед, в котором была предпринимательская жилка, (все-таки финикийцы-древнейшая торговая нация) решил посадить кактусы. Получился огромный сад. Посадив на колени юного внука, дед говорил: «Через 15 лет этот сад вырастет и начнет давать плоды, и тогда мы станем богатыми и счастливыми».
Шли годы, рос сад, вместе с ним рос и Фидель. Старился дед, но мечтал под занавес жизни стать богатым и счастливым. И вот, на пятнадцатый год, когда готовились собирать урожай, на землю Фиделя пришли враги. Израильский самолет сбросил кассетную бомбу, которая взорвалась прямо в середине сада. Поражающие элементы бомбы разворотили нежные стволы кактусов, которые вскоре засохли, так и не дав долгожданный урожай. Война похоронила результаты многолетнего труда и надежды на счастливую жизнь. Дед Фиделя вскоре умер, не пережив гибели своего любимого детища, а семья Фиделя собрала пожитки и переехала в Бейрут, подальше от войны.
После ужина в замечательной компании - прогулка под удивительно звездным небом. Звезды сияют так, как это может быть только в горах, где высоко и чистый воздух. Кажется, их можно потрогать руками, а огненный росчерк падающего метеора не только виден, но и слышен, как шипение масла на сковородке.
Наутро - ранний подъем, завтрак, сборы и в путь. Первую часть дневого перехода мы идем по асфальтированной дороге, петляющей серпантином по восточным склонам хребта. Лишь изредка мы сходим с дороги, чтобы спрямить путь.
Окружающая панорама Аккара велилепна :- на восток Ливанский хребет понижается широкими долинами и, вдали синеет Средиземное море, а со стороны восхода, внизу, лоскутным одеялом возделанных полей лежит долина Бекаа. За ней поднимается громада Антиливана, на севере просматриваются контуры озера Гаттина, это уже Сирия. Склоны гор на этой высоте в изобилии покрыты соснами и елями, можжевельником, различными видами кустарников, угадывается отдаленное сходство с Крымом, где-нибудь в районе Нового Света.
Первые часы участники экспедиции бодры и полны сил, мы идем распевая походные песни, причем наша «Катюша» прекрасно звучит наравне с ливанскими песнями, и Майя подпевает мне замечательным оперным голосом. Маршируя, Зоя с Фиделем испоняют арабские танцы в дорожной пыли.
Затем мы сходим с дороги и начинаетсяы путь по долинам и по взгорьям. Здесь, на овечьих тропах гораздо романтичнее и красивее - разнообразная растительность и причудливых форм камни, среди которых много удивительных артефактов в виде окаменелосте, раковин - свидетелей многомиллионнолетнего прошлого земли, когда горы Ливана были еще морским дном. Причем встречаются места, где эти окаменелости лежат целыми россыпями, от очень малых, до несольких килограммов веса.
Нескольких часов пути достаточно чтобы сбить походый порыв большинства членов нашей экспедиции. Француженки устали, еле волокут ноги, их снаряжение, малопригодное к пешему походу приходится то и дело перевязывать, огромные спальники и палатка больее подходят для путешествия на машине. Так же страдает и товарищ Фидель: огромный рюкзак старого образца полный разнообразных консервов в металлической таре, палатка и еще запасной рюкзак, такой же тяжелый, он несет его на манер баяна. Мы то и дело останавливаемся и перевязываем поклажу наших компаньонов, отчего скорость движения оставляет желать лучшего.
Остановка на обед и мы валимся в тени огромной сосны. Тут же засыпаем. Через час тень сдвигается и солнце начинает печь. Просыпаемся и обедаем. Все едят вяло, переход утомил больше, чем проголодались. Снова в путь.
Так, чередуя подъемы и спуски мы достигли места нашей ночевки в местности Аммоа. Лагерь разбили вблизи ручья с кристально - чистой, холодной водой. Все желающие вволю помылись и напились, потом костер, печеная картошка и жареные сосиски под вовремя прихваченные нами водку и виски. Француженки сразу отправились спать, а мы с Фиделем долго сидели у тлеющих угольев, обсуждая глобальное потепление, борьбу палестинского народа, особенности жизни в России и Ливане, вообще и, в Сибири, в частности.
Спали крепко, сказывалась усталость и непривычка первого дня, даже камни, которыми была усеяна земля под палаткой, не слишком мешали.
Наутро на корабле возник бунт. Майя - подруга товарища Фиделя, вкусив по полной бестолковую ходьбу вверх-вниз под палящим солнцем, решила на этом закончить свой поход и отправиться в Бейрут. Подумав немного, к ней присоединились и француженки. Вызванное такси приехало к водопаду и отвезло наших компаньонов ы Триполи.
Мы остались втроем, и, помолясь, отправились в путь. Я предпочитал не смотреть на верхнюю точку нашего маршрута, показанную Зоей, путь, который предстояло пройти до полудня представлялся сплошным подъемом на почти заоблачную высоту, и я предпочитал идти, глядя по сторонам и смирившись с неизбежным монотонным движением вверх. Смотреть, действительно, было на что. Ели и сосны фантастических красок зелени, сменялись пушистыми кустами можжевельника, самых причудливых форм – от будто - бы подстриженных правильных пирамид, до кубов и шаров, и все это на белом, коралловом горном основании, по цвету и структуре напоминающем наш Крым. Поднимаясь выше, растительность чахла, переходя в редкие кусты и колючие шары невиданных доселе, растений. Достигнув верхней точки подъема, мы дальше шли по гребню, где пейзаж был и вовсе унылым и лунным, представляя собой выжженую пустыню с разбросанными белыми камнями.
Вторую половину дня мы спускались вниз в затерянную в горах долину долину Маршхын, которую я назвал – Хаш Вэлли, из-за обилия плантаций конопли, возделываемой местными жителями. Отдаленность этого района от цивилизации и то, что данная местность населена шиитами, обусловливают особенности произрастаемых здесь культур. Поля орошаемые, и конопля вырастает двухметровой высоты, стебли - толщиной в руку. Но, в этом году, похоже, земледельцев ожидал неурожай. Полиция из центра заставила перепахать почти созревшие поля и урожай был сильно попорчен, на полях сохранилось лишь до десяти процентов кустов, которые все равно поливались, видно, земледельцы не падали духом, и выращивали «трошки для сэбэ».
Хаш вэлли представляет собой утопленную среди гор чашу километров пяти длиной и пару километров в поперечнике. Солнце здесь появляется не слишком рано и скрывается за восточным гребнем уже после четырех. Две небольшие деревушки расположены на противоположных сторонах Маршхына, даже не деревушки, а скорее хуторки в несколько дворов каждый. На одной стороне обитают жители семьи по фамилии Насреддин, это не шутка,,с другой стороны обитает семейство по фамилии - Аллау У этих семей существует давняя кровная вражда, и, если кто - нибудь из соперничающего клана появляется на полях другого, его попросту убивают. Этакий восточный вариант Ромео и Джульетты. Мы благополучно миновали дворы семьи Аллау, и, пройдя всю долину с гашишными полями, остановились на ночлег в районе обитания Насреддинов, где обнаружили чудесный пруд с форелью и небольшой открытый ресторанчик, в котором нам предложили отличное меню ливанской горной кухни, местное вино и, огромных размеров, зажаренную, свежепойманную форель. После походного питания, такая пища вызывала огромный аппетит и отлично восстанавливала силы.
Переночевав и позавтракав разнообразной едой, где присутствовали: все те же маньуши, лебни, оливки, мед, чай. И снова бесконечный подъем, перепад высот до полудня - почти семьсот метров, гашиные поля, только чем выше поднимаемся, тем чахлее становятся кустики.
Палящее солнце, пот льется градом, а мы терпеливо поднимаемся, делая короткие остановки для отдыха. Монотонно и упрямо лезем вверх, воду экономим, как можем. И вот, наконец, долгожданный перегиб и мы выходим прямо на дорогу. Не верится, что здесь, в горной глуши может существовать отличная, асфальтированная дорога, прямо как в сказке. Было удивительно увидеть здесь, в этом звбытом Богом месте такую дорогу. Прекрасная асфальтированная дорога, хайвэй, широкая, с отличным покрытием и проведенной посередине желтой полосой. И абсолютно пустая. Такая дорога, как в американскиом ужастике о дороге номер 66. Так и кажется, что за очередным поворотом покажется встречный грузовик с безумным судьей - людоедом. Мы шагали по ней и наши шаги гулко звенели в тишине, впереди мы с Зоей, за нами - товарищ Фидель.
Но никто не появился из-за поворота. Вместо грузовика с сумасшедшим людоедом показалась горная деревушка из нескольких убогих домов средневекового стиля, один из которых выделялся среди остальных- он был выше и к нему вел асфальт.
Подходя к дому мы увидели множество стрелянных гильз от АКМ, видимо местные жители любили развлекаться стрельбой из стрелкового оружия. Или отстреливаться. У дома стоял джип, по всему было видно, что здеь живет уважаемый человек. Так оно и оказалось.
Нас встретили сначала без особого радушия, но потом, когда появился хозяин - уважаемый в округе человек, пригласили в дом и угостили каким то кисломолочным продуктом на манер йогурта. Обстановка в комнате до безобразия проста: посередине – домотканный красный ковер, вдоль стен - семь матов, на них скорее всего спят обитатели этого жилья. Еще - тумбочка с телевизиром и лежащим на нем пистолетом, на стене фотография доброго, улыбающегося человека в чалме - лидера крупной ливанской партии Возлежа, мы с хозяином ведем неторопливую беседу о ситуации в мире и на Ближнем Востоке, о небывалой жаре и засухе, поразившей многие страны этим летом, о пожарах в России. Потом он спрашивает о наших дальнейших планах, и узнав, что мы идем дальше по хребту, говорит, что дальше может быть небезопасно: - в горах много вооруженных людей, которые не любят чужих, особенно иностранцев. Был бы я американцем или англичанином, могло бы не поздоровиться, но мы ничего не имеем против русских, поэтому можете идти дальше, а если кто подойдет к вам, скажите ему мое имя и что вы – мои гости. Надо сказать, что данный им пароль магически работал - все люди, встречавшиеся на нашем дальнейшем пути, услышак имя этого человека, почтительно пропускали нас.
Война здесь напоминает о себе на каждом шагу. Нынешнее поколение Ливана выросло в условиях почти перманентной войны, которая была здесь совсем недавно. Оттого и привычка населения к оружию. Оочень много вооруженных людей в местностях, исключая, однако, столицу. Ливанец без оружия считает себя голым, так говорят местные жители. Причем в разных районах люди предпочитают разные типы оружия. Если в шиитских труднодоступных местностях предпочитают безотказный автомат Калашникова, изображенный даже на желтом флаге Хезболлы, то в маронитских городках и деревнях носят за поясом брюк пистолеты разных типов, среди которых часто встречается наш, Макаров.
Сейчас, в мирное время, привычку воевать ливанцы возмещают охотой. Охотятся здесь без всяких лицензий и разрешений, палят всюду, где только возможно и весь горный Ливан усыпан стрелянными гильзами армейского и охотничьего образцов. Даже высоко в горах, в пустынной местности, где нечасто ступает нога человека, всюду находишь россыпи гильз всевозможных калибров. Практически весь наш путь по Ливанскому хребту, особенно вблизи деревень, нас сопровождала канонада, а бородатые вооруженные люди провожали нас своими зоркими взглядами с окружающих вершин. Охотятся здесь на все, что движется. Кажется, что животного мира в Ливане не должно существовать вообще, при такой плотности огня. Путешествуя по Европе и России всегда можно заметить какое нибудь дикое животное - зайца, лису, косулю, то здесь за все время нашего похода я не заметил никого, даже птицы не слишком летают, и причина этому либо всеобщее истребление животных, из-за повсеместной охоты, или то, что дикие звери научились хорошо прятаться чтобы выжить. Даже мир рептилий и насекомых не столь разнообразен, как в других местах, за все время я заметил лишь несколько фаланг, богомолов и ящериц, но это скорее по причине аномальной жары и почти полного отсутствия воды, в условиях горной пустыни ливанского хребта.
С водой здесь действительно плохо. В любых других горах где мне приходилось быть раньше, будь то Кавказ, Альпы или Крым, дефицита воды не испытываешь, ее можно всегда взять из любого ручья, которых везде - великое множество. Даже в Гималаях, которые вроде как страдают от недостатка воды по причине глобального изменения климата, с водой попроще.
А вот здесь, приходится зачастую весь день идти от воды до воды. А иногда и сутками. И тащить ее запас с собой. На попить, и если повезет и останется чем, то и помыться. Что совсем не будет лишним, когда идешь в условиях невыносимой жары и потеешь. К недостатку аоды настолько привыкаешь, что извратившись, умудряешься помыться и почистить зубы буквально стаканом воды. Зато, если к вечеру дойдешь до источника, можно с шиком искупаться при свете луны в небольшом водопаде и постирать носки и вообще напиться впрок. И набрав побольше бутылок с серебряной холодной жидкостью, 4 необходимых на сутки литра и еще 3 литра запаса, а потом идти, гордо осознавая, что воды, как патронов, достаточно на все. И на всех. Но все равно, каждый крошечный овечий источник и каждая лужица будет уважительно обследована и использована, хотя бы для мытья.
Вблизи Орнит-ас-Сауды, высочайшей вершины Аравийского полуострова, нам довелось более суток идти без источников воды. Только носимый запас. И с каким счастьем, к обеду следующего дня мы цедили талую воду из оставшегося с зимы снежника. Было трудно поверить, что в такую жуткую жару, в камнях и песках, на склоне северной экспозиции может сохраниться спрессованный снег, наследие зимних снегопадов. Мутная, до ломоты в зубах, холодная жижа, по каплям стекала с протаявших на солнце козырьков и набиралась во всю имеющуюся посуду, чтобы потом быть выпитой во время дальнейшего перехода под палящим аравийским солнцем.
Рэй, с которым мы летали в Непале, догнал нас через несколько часов хода от дома уважаемого человека, на подходе к вершине Гжель Ашер, что в переводе с арабского - десять человек. Это название гора получила очень стародавние времена.
Согласно легенде, когда-то давным давно, группа лихих людей, поссорившись с правительством, ушла от преследования в горы. Скорее всего это были обыкновенные разбойники, промышлявшие грабежами на средневековых дорогах. И зимовать они решили на этой самой горе. Но до весны не дотянули- все погибли именно здесь. И умерли не отхолода или голода, - их убил ветер. От сильного ветра вибрировали и входили в резонанс многочисленные колючие кусты, которые арабы называют - баллын. Звук убил всех десятерых древних разбойников. Поэтому так и назваи гору. Ветер здесь, действительно дует очень сильный. Облака, если они появляются, проносятся прямо над головой со скоростью поезда.
Путь, который мы с Зоей сделали за 4 часа скорым шагом, Рэй умудрился пробежать за 3 часа, что было довольно трудно сделать при его физических данных. Видимо страх остаться одному в диком месте придал ему силы и он догнал нас, скача кенгурячими шагами. Мы остановились на крутой осыпи чтобы полакомиться ягодами дикой вишни, - мелкими, но вкусными и чрезвычайно полезными при дефиците воды. Она стелется ползучими кустами только на высоте около двух с половиной тысяч метров. Отделять и выплевывать косточки оказалось слишком затратным удовольствием, и я просто перемалывал их зубами вместе с мякотью и поедал. Рэй появился маленькой точкой ниже по склону, и, заметив нас, живо вскарабкался наверх. После короткого отдыха мы продолжили путь, но теперь Рэй, потративший последние силы, плелся в хвосте, тормозя наше продвижение, отчего нам приходилось то и дело останавливаться, дожидаясь его. Вскоре мы достигли вершины имени десяти разбойников, высотою 2800 метров, откуда прекрасно просматривалась местность на многие десятки километров вокруг. На вершине мы нашли металлический кнехт с геодезическим обозначением точки и серьезной надписью о том, что данный предмет является собственностью правительства Ливана и порча, а равно и воровство его карается по всей строгости закона. Думаю, что наших собирателей металлолома, ворующих канализационные люки на центральных улицах городов, никакие суровые надписи не остановили бы и даже на такой высоте металлические тумбы были бы уворованы, как украдено и спилено большинство триангуляционных пунктов украинской геодезической системы.
Также на вершине мы нашли выдолбленный в горе окоп укрепленного пункта армии, неизвестно когда и кем сделанный, одно лишь ясно, что устроить такой окоп в сплошной скале было чрезвычайно непросто. Снова наследие войны.
Когда Рэй достиг вершины, мы решили идти дальше на юг, благо светлого времени нам еще хватало, чтобы завтра было легче достичь снежника,единственного места на многие километры вокруг, где нас ждала вода. Еще пара часов хода по лунной местности и мы достигли места нашего очередного ночлега - уютного цирка, сотней метров ниже перегиба, где была более - менее ровная местность, и не было столь сильного ветра как наверху.
Подготовить место для палатки оказалось не так просто, как хотелось - пришлось полчаса выковыривать из земли камни, которые грозились ночью впиваться в бока и с помощью ножа расчищать ядовито - колючие кусты ежиков, с острыми и моментально вонзающимися в кожу, иголками.
Суровая борьба за существование сделала растения, живущие в этом поясе настолько же недружелюбными, насколько недружелюбна сама природа этих мест. Нконец, все готово. Солнце давно скрылось и здесь, в яме уже почти темно, хотя наверху еще розовеют в лучах заката, восточные склоны. Резко холодает, и мы ужинаем, поджигая колючие кусты, похожие на ежей, они горят и согревают в течение нескольких минут, после чего нужно переходить к следующему кусту и жечь его. У этих костров греются ночами бедуины и после такого ночлега остается кусками выжженная земля, на которой вновь отрастут сгоревшие и возродившиеся кусты. Наконец мы расходимся по палаткам.
Утреннее солнце прогнало холод и обильно выпавшую росу можно было собирать и использовать для питья, но мы не предусмотрели такой возможности и, запасы воды не были пополнены. Зато, как предполагалось, через пару часов ходу нас ожидал снежник, который мы наблюдали вчера с вершины в напрвлениии Ас-Сауды. Перекусив и пообщавшись с двумя охотниками, спустившимся к нам, чтобы похвастаться утренней добычей - небольшим зайчишкой с укороченными ушами и парой птичек по размеру не более воробья, сфотографировались вместе и двинулись в путь.
Направление на снежник, который был виден совсем недалеко и, до которого, казалось, совсем рукой подать. Мы шли и шли, то спускаясь вниз и поднимаясь по сыпучим склонам, то обходя, по возможености, каньоны, которые открывались на нашем пути, а заветная белая шапка на желто-коричневом фоне, все не становилась ближе. За перегибом открывался новый спуск и подъем, и казалось, что этой бесконечной дороге не будет конца. Запасы воды почти иссякли, лишь несколько глотков оставалось в резервной бутылке, которые мы с Зоей растягивали как только могли. Тысячу раз я оказался прав, неся нелишие килограммы запаса, давшие нам возможность дойти.
Достигнув снежника, мы более двух часов провели у драгоценнейшей воды, наслаждаясь богатством, которое теперь было дороже всех богатств мира. Пополнив запасы, мы тяжело шли, и вся посуда была полна булькающей жидкостью. Дальнейший переход к Ас-сауде был нетрудным, и мы достигли вершины на одном дыхании.
Высочайшая точка Аравийского полуострова с той стороны, с которой мы ее брали - крутая, дикая и с виду, неприступная, наверху нас встретили черные и запыленные бедуины с отарой овец, предложившие крепкий чай всего за тысячу ливанских лир лир (меньше доллара), за кружку. Бинесмены. Бедуины приходят сюда на лето из Бекаа с огромными отарами овец, обильно выпадающий зимой снег дает воду - основной источник жизни в этих горах. И корм. Овец здесь воистину бесчисленное количество, перемещаясь по склонам, они движутся колоннами, в затылок друг другу, отчего овечьи тропы в горах - самые удобные пути.
Фотографируемся на вершине. Скорее всего, я первый русский, взявший Орнит-Ас-Сауду пешком и необходимо водрузить флаг моей страны на высочайшей точке Аравии. Что и делаем с величайшей гордостью за свою родину - великую Россию!
После короткого отдыха начинаем движение к Сидерсу. Идти предстоит несколько часов, в основном - вниз по каменистым дорогам, поэтому кажется что самое тяжкое испытание уже позади. По дороге нам попадаются шатры бедуинов, лица покрытых вечной пылью красно - коричневого, кирпичного цвета На мое желание сфотографировать, они возмущенно машут руками и закрывают лица, - в здешних краях считается плохой приметой делать снимки, - вместе с твоим изображением уйдет часть здоровья и благословения, которым Аллах не в избытке наделил суровых жителей Аравийской пустыни. Зато дети, скачущие на ишаках, судовольствием позируют, улыбаясь во все лицо, стоило лишь только Зое поговорить с ними, они еще с полчаса преследуют нас, то отстав, то обгоняя, и обдавая каждый раз клубами красно - желтой пыли.
Вот, крайний подъем и мы стоим на вершине хребта, с запада окружающего Сидерс - одно из красивейших мест горного Ливана, завершает тянущуюся от побережья живописную долину Кадиша. Хребет, высотой до трех тысяч метров, такого же желтого цвета, как и вся местность, встреченная нами на этой высоте, с запада чашой окружает Сидерс, лежащий километром ниже.
Здесь, находится самый известный в Ливане, кедровый лес. Тут же растет самый древний кедр, которому около трех тысяч лет, и который для ливанцев стал объектом паломничества и поклонения. Древнее дерево, в котором сама природа, как талантливый скульптор, а позже и люди изобразили образ распятого и пронзенного Христа, девы Марии, различных библейских сюжетов. Сидерс, это не только красивое историческое место, это и один из лучших горнолыжных курортов Ливана. Снег здесь выпадает в огромных количествах и лежит в течение нескольких месяцев, а различного уровня склоны и пара кресельных подъемникоа, обеспечивают прекрасные условия для катания как для чайников, так и для лыжников высокого уровня.
Отдохнув на верхней станции, мы, в течении почти часа спускаемся вниз, где кончается наше пешее путешествие по северному горному Ливану. Здесь мы сможем насладиться долгожданным отдыхом в уютном шале Мари-Джейн, смыть с себя пыль пустынных переходов, полакомится ливанской кухней в парапланерном кафе у Кау-Каб.
А наутро, полными сил и энергии, полетать на параплане с почти километрового перепада высот и, поднявшись выше хребта, наблюдать с высоты, еще мирную, часть Сирии и почти весь Ливан - долину Бекаа, море и горы, которые мы прошли в нашем увлекательном и захватывающем путешествии.